Проповедь в Неделю 15-ю по Пятидесятнице

О наибольшей заповеди

            Священник Михаил Немнонов.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

            Мы с вами слышали в Евангелии вопрос одного из законников, который, искушая Христа, спросил: Учитель! Какая наибольшая заповедь в законе?   

Было это уже в последние дни земного служения Христа, и все, кто там, в Иерусалимском храме, о чем-нибудь Его спрашивали, делали это для того, чтобы уловить Его в слове, пытаясь в Его ответах найти какой-то повод для обвинений против Него. Но о человеке, который задал этот вопрос, Христос хорошо отозвался. Из параллельных мест в других Евангелиях мы с вами помним, что в конце Господь сказал ему: не далеко ты от Царствия Божьего. То есть он не был еще в Царствии Божьем, он не имел Царствия Божьего внутри себя, но он был недалек от него, и, значит,  этот вопрос исходил из здоровых побуждений. Он не верил в Христа до конца, он не знал, — сомневался, — Кто Это, но он Его спрашивал действительно с желанием услышать истину, а не обвинить Христа в чем-то.

Что же стоит за вопросом — какая наибольшая заповедь в законе? В Ветхом Завете  было много заповедей. И если бы Христос ответил, что главная заповедь – первая: Я Господь Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим (Втор. 5, 6-7), — тогда вся эта публика, которая распяла Христа, была бы оправдана, — они все верили в Единого Бога, и язычниками не были. Так и у нас сейчас многие говорят: «Я понимаю, что живу по-свински, но я православный, — в отличие от других, которые живут так же». А может быть, этот законник ожидал услышать, что главная заповедь – не убивай. В этом случае большинство из нас с вами легко оправдались бы. Мы духовной жизнью живем в четверть силы, а то и меньше, зато никого не убивали. Будь первой заповедью эта – так можно было бы дальше и жить. Но в ответ он слышит ту заповедь, которая совмещает в себе все прочие заповеди, — на которой они все утверждаются: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим, и возлюби ближнего твоего, как самого себя.

            Мы с вами особенно должны обратить внимание на то, что заповедь  о любви к ближнему стоит на втором месте после заповеди о любви к Богу; и еще на то, что она именно стоит там, на втором месте. Потому что одно без другого не действует и не существует. Мы не можем по-настоящему любить ближнего, если Бога не любим. И все, что мы ради ближнего делаем, все будет пусто, и все сгорит, и может быть еще вред принесет. Преподобный Серафим Саровский говорил, что добрые дела, которые делаются не по вере, не ради Христа, не вменяются Богом в заслугу, но они отчасти приближают нас к Богу, эти дела, и если человек, делая их, затем пришел к вере и стал по ней жить, то они вменяются ему как бы сделанные ради Христа. Все, что мы делаем на пути к Богу, сгорает, если к Богу мы не пришли, но вменяется в заслугу, если все таки мы к Нему пришли. И любовь к ближнему, если она только лишь по природе, по чувству, по естеству, и если она не привела нас к любви к Богу, ни в какую заслугу вменена нам не будет. А вот если мы к Богу пришли, то и любовь к ближнему  должна в конце концов ожить и зажить новой жизнью. Но только выглядеть она будет уже по-другому. Например, бывает нужно ради любви к ближнему оставить одного человека, который ждет нашего внимания, ждет, что мы ему свое время и силы будем посвящать, и отдать все это другому. А первый будет на нас обижаться. И  если это действительно нужно, если первый в этом нуждается меньше, а второй больше, то это – любовь к ближнему. Еще бывает, что люди хотят от нас чего-то добиться, и мы с вами ясно видим, что то, чего они от нас хотят, будет против Бога. И мы должны им отказать, и для нас это скорбно, — мы знаем, что они будут скорбеть на нас, но если мы им откажем, то это – тоже любовь к ближнему. Бывает, что люди из любви к себе ждут особенного к себе отношения. Отказать им в этом – это тоже любовь.

Одним словом, любовь к ближнему – это то поле, где стоит наш с вами крест, который нам предстоит нести, и в котором – наше спасение. И мы помним слова апостола Иоанна Богослова – Кто говорит: «я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец: ибо не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит? (1 Ин. 4, 20) Но есть у апостола Иоанна и другие слова – что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его (1 Ин. 5, 2). Среди нас, я думаю, нет никого, кто совсем не имел бы любви к Богу. Имеющему да прибавится. Аминь.

священник михаил немнонов

Неделя 10-я по Пятидесятнице.

Об исцелении бесноватого юноши.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Когда они пришли к народу, то подошел к Нему человек и, преклоняя пред Ним колена, сказал: Господи! помилуй сына моего; он в новолуния беснуется и тяжко страдает, ибо часто бросается в огонь, и часто в воду.Я приводил его к ученикам Твоим, и они не могли исцелить его. Во-первых, вспомним, откуда ученики пришли к народу? С горы, где Господь преобразился перед ними. Только что они на горе Преображения видели Славу Божию, как Он Сам сказал, видели Царство Божие, пришедшее в силе. И теперь внизу, у подножия горы, они видят бесовское царство, тоже пришедшее в силе — они видят толпу, собравшуюся вокруг бесноватого юноши. Подходит его отец – по всему видно, человек весьма неглубокой веры. Откуда видно его маловерие? Во-первых из того, что Христос говорит в ответ на его слова: «о, род неверный». Во вторых, он видит причину болезни сына в чем угодно, кроме своих грехов. Он был обманут от своего маловерия, как и мы с вами часто обманываемся. И пеняет на луну, потому что бес как искусный обманщик отвлек его внимание, вызывая припадки у сына именно в новолуние   для того, чтобы этот неверующий человек хулил творение Божие. А в третьих, его неверие видно из того, что он обвиняет учеников. Видите, как получается: сын страдал из-за неверия отца. Но отец юноши, как и подавляющее большинство людей,  был не склонен обвинять в чем-либо себя, и перекладывает ответственность на апостолов, которые не смогли его исцелить.

И, наконец, самое главное — он сам заявляет о своем маловерии: но если что можешь, сжалься над нами и помоги нам (Мк. 9, 22). То есть он не верил  в Христа как в Господа, не верил в Его силу и обратился к Нему только от отчаяния,  «на всякий случай».

Иисус же отвечая сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами! доколе буду терпеть вас? Приведите его ко Мне сюда.  Господь объясняет, почему бесовская сила с такой наглостью действует в людях: из-за их неверия. Кого  Господь называет «неверным родом?». Почему-то многие думают, что учеников. Но если и учеников, то в самую последнюю очередь. Потому что ученики как раз имели самую сильную веру из всех присутствующих. А называет неверным родом в первую очередь – неверующего отца вместе с больным сыном, а с ними и всех людей слабой веры. И говорит : «доколе буду с вами»? Это значило, что  Он  желает поскорее завершить свой земной путь через Крестные Страдания и больше не жить среди них. 

И запретил ему Иисус; и бес вышел из него; и отрок исцелился в тот же час. Запретил кому? По тексту следует, что самому лунатику. Запретил что? Видимо, «запретил» — значит прервал то умонастроение, которое привело к беснованию. Отсюда  видно, что и сам больной юноша был неверующим и таким образом  дал возможность  демону войти в него.

А евангелист Марк сообщает и такую деталь. Перед тем, как исцелить юношу, Господь говорит его отцу: Если сколько-нибудь можешь веровать, все возможно верующему. И тотчас отец отрока воскликнул со слезами: верую, Господи! помоги моему неверию! (Мк. 9, 23-24)  Бессмысленно изгонять бесов, когда их дом остается незанятым. И поскольку корень зла был в  неверии отца, то Христос вначале его и врачует.

Тогда ученики, приступивши к Иисусу наедине, сказали: почему мы не могли изгнать его?  Апостолы спрашивают так, потому что они испугались, не потеряли ли они дарованной им власти изгонять бесов?

Иисус же сказал им: по неверию вашему; ибо истинно говорю вам: если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: перейди отсюда туда, и она перейдет, и ничего не будет невозможного для вас. Господь и апостолов укоряет в маловерии, давая понять, что и они еще далеки от совершенства. Да, они имели власть изгонять бесов, и если бы отец юноши или сам юноша имели веру, то и апостолы по их вере помогли бы им. Но те были неверующие, и данной апостолам власти уже не хватило, чтобы им помочь. И Господь попускает им это, давая им убедиться в их немощи. Они убеждаются на собственном опыте, что одной данной им властью, не возрастая в вере,  они много не сделают. А если бы их вера была более глубокой, то и сумели бы сами исцелить этого юношу. Как и впоследствии совершили через веру многие другие дела. А что значит «с горчичное зерно»? Горчичное зерно невелико по виду, меньше макового зернышка, меньше миллиметра в диаметре. Но в нем заложено все растение. Та горчица, о которой говорит Господь, не похожа на нашу, а вырастала высотой метра в два, а то и три. Это были высокие травянистые заросли, но при том, что деревья в Святой Земле все низкие, горчица действительно могла быть выше других деревьев. И вот все это высокое и пышное растение  было заложено в маленьком, но живом и полноценном зернышке. Так и вера на первый взгляд кажется чем-то маленьким. Ну что там – принял человек Крещение – каких то 30—40 минут. Надел на шею маленький крестик. Читает небольшую книгу Евангелие. Некоторое время молится. Но если все это по настоящему,  то оно развивается в целую жизнь по вере, которая обращена ввысь, к высотам духа, туда, где действует благодать Божия. И кто имеет такую веру, тот может сказать горе: перейди, и гора переходит. Господь показал, как это бывает, изгоняя беса, а изгнать беса явно тяжелее, чем сдвинуть гору. Гору можно и экскаватором передвинуть, а беса вряд ли. И апостолы потом переставляли горы, но горы не земляные и не каменные, а душевные и духовные. Бывало, что и каменные горы расступались. Но апостолы делали гораздо большее. Привести языческий мир к христианству, да и просто помочь неверующему или язычнику стать христианином — дело более впечатляющее, чем все передвижения гор в истории, вместе взятые.

Сей же род изгоняется только молитвою и постом. Это значит, что людям, которые оказались под властью демонов, то есть сделались бесноватыми или испытывают особые, сугубые бесовские искушения, нужно в первую очередь особо, сугубо молиться, как и тем, кому благословляется изгонять бесов. А молитва, как уточняет блаженный Феофилакт, «бывает истинною тогда, когда она соединена не с пьянством, а с постом».

Во время пребывания их в Галилее, Иисус сказал им: Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его, и в третий день воскреснет. И они весьма опечалились.Заранее говорит им о Своих страданиях, предупреждая, что главные испытания их ждут впереди, что вера нужна не только для передвижения гор, но и чтобы устоять, когда горы падают и все кругом рушится. Когда время Его страданий настало, ученики почти все соблазнились, рассеялись и потеряли и ту веру, которая у них была, и увидели себя еще более слабыми и еще более беспомощными, чем когда-либо. Но потому и утвердились опять, что Господь  заранее приготовил их к этому.  И еще предупреждает их, чтобы знали, что Он идет на страдания по Своей воле. И  к печальному присоединяет радостное — весть о том, что Он воскреснет.

          Мы с вами в наших грехах, наших страстях и пристрастиях тоже бросаемся в огонь и в воду – в огонь вспыльчивости, гневливости, осуждения и злопямятливости, и воду мирских попечений, как говорит блаженный Феофилакт – «в  волны многочисленных житейских забот, в которых обитает… дьявол». Но все возможно верующему. И Господь спрашивает каждого из нас – «имеешь ли сколько-нибудь веры»? Такой веры, когда мы понимаем, что все Богу возможно, и Он нас слышит и видит, и Он может все, всегда и везде, и сделает, или вернее — может сделать все, о чем мы просим, если только это не вредно для нас и не затруднит наше спасение.

          Думаю, с зерно-то горчичное наберется вера у каждого. И в тех искушениях и скорбях, которых у каждого из нас предостаточно, соберем воедино всю свою веру, и скажем:  Господи! Помоги моему неверию! Аминь.

Преподобный Сергий Радонежский родился в 1319 году в семье благочестивых бояр Кирилла и Марии. С юных лет Преподобный (в миру носивший имя Варфоломей) желал посвятить всю свою жизнь служению Богу. Однако Кирилл и Мария долго не благословляли сына на монашескую жизнь. И только когда они, незадолго до своей праведной кончины, удалились в монастырь, преподобный Сергий Радонежский со старшим братом Стефаном поселился на лесистом холме, затерянном в глухой чаще. Будущему Игумену земли Русской было тогда 23 года.  Собственными руками братья построили здесь деревянную келью и церковь, которая по их желанию была освящена во имя Живоначальной Троицы.

Жизнь в глубоком уединении оказалась не под силу старшему брату преподобного, Стефану, и он вскоре удалился из этих мест. Преподобный остался в совершенном одиночестве. С еще большим усердием он предался подвигу поста и молитвы. Вскоре исполнилось заветное желание юноши — игумен одного из близлежащих монастырей Митрофан постриг его в монашество.

Ни одного часа времени преподобный Сергий Радонежский не проводил в праздности. Мудро сочетая молитву и труд, псалмопение и чтение божественных книг, он восходил от силы в силу, с каждым днем своей жизни все больше приближаясь ко Христу. Преподобный Сергий Радонежский шел путем подвижников первых веков христианства — преподобных Антония и Макария Великих, Иоанна Лествичника, аввы Дорофея и многих других. Каждый шаг своей монашеской жизни он сверял с их писаниями. Святые старцы и пустынники далеких восточных пустынь указывали боголюбивому русскому юноше путь в небесные обители. Преподобный Сергий Радонежский почитал и первых подвижников русского монашества — Антония и Феодосия Печерских и их многочисленных последователей. Преподобный стремился достичь в своей жизни того идеала святости, которого уже достигли они, шествуя к Богу тесным путем, заповеданным Спасителем однажды и на все времена. Мужественно перенося искушения, он устремлял свой взор к Горнему и всеми силами стремился к единению с Богом — цели жизни всякого человека.

Единственным желанием преподобного Сергия Радонежского было спасение собственной души. Он хотел жить и умереть в своем лесном уединении. Но мы знаем, что часто Господь подает славу тому человеку, который всячески старается ее избежать, и, напротив, отнимает славу у стремящегося к ней. Вскоре вокруг Преподобного стали селиться люди, желавшие спасаться под его руководством. По настоятельному желанию учеников преподобный Сергий Радонежский становится священником и игуменом основанного им монастыря. Смирение, терпение, любовь к Богу и ближним соделали Преподобного великим молитвенником и печальником за землю Русскую еще во время его земной жизни.

Управление монастырем не привлекало, а тяготило преподобного Сергия Радонежского. Когда в Троицкой обители возникла смута и некоторые монахи возмутились против своего игумена, преподобный покинул монастырь и поселился в глухой лесной чаще на реке Киржач. Только через 3-4 года, после вмешательства святителя Московского Алексия, преподобный Сергий Радонежский вернулся в нашу обитель. Около 1372 года Патриарх Константинопольский Филофей, знавший о высокой жизни русского игумена, прислал преподобному Сергию Радонежскому крест, параман, схиму и грамоту, в которой благословлял Преподобного и советовал ему ввести в Троицком монастыре общежительный устав. Преподобный обратился к московскому митрополиту Алексию, который стоял тогда во главе Русской Церкви. По благословению святителя Алексия в нашей обители и был введен общежительный устав. Незадолго до кончины, в 1378 году, святитель Алексий пожелал видеть преподобного Сергия Радонежского своим преемником. Он хотел возложить на него золотой крест — символ митрополичьего сана. Преподобный отказался от столь великой чести. «Прости, Владыко, — отвечал он, — я от юности своей не носил золота, а тем более под старость желаю пребыть в нищете». Святитель Алексий, видя, что дальнейшие уговоры ни к чему не приведут, отпустил смиренного старца.

В 1380 году, когда правитель Золотой Орды Мамай вел полки на разорение Русской земли, великий князь Димитрий Иоаннович, готовясь выступить в поход, просил у преподобного Сергия Радонежского благословения и молитвы. «Если враги хотят от нас чести и славы, — сказал ему Преподобный, — дадим им; если хотят злата и сребра — дадим и это; но за имя Христово, за веру православную надо душу свою положить и кровь пролить». Эти слова преподобного Сергия Радонежского являются как бы истолкованием известных евангельских слов: «Ищите же прежде Царства Божия и правды его, и это все приложится вам» (Мф. 6, 33)

Преподобный Сергий Радонежский скончался 25 сентября (8 октября по новому стилю) 1392 года. Перед кончиной он заповедал братии прежде всего строго хранить чистоту православной веры. Преподобный завещал также блюсти единомыслие, чистоту душевную и телесную, любовь нелицемерную, удаляться от злых желаний, воздерживаться в пище и питии, иметь усердие к смирению и страннолюбию. Вот уже шестьсот с лишним лет преподобного Сергия Радонежского называют Игуменом земли Русской. И его предсмертные слова были, безусловно, обращены не только к братии основанного им монастыря. Они обращены к каждому русскому человеку. И если мы сегодня хотим иметь Преподобного своим молитвенником и заступником, мы должны свято исполнять то, что он заповедал нам…

ПРИТЧА О СТРАШНОМ СУДЕ
(Мф. 25, 31–46)
14 февраля 1988 г.

Сегодняшняя притча так хорошо нам знакома, что мы можем пройти мимо, как бы не заметить, о чем она говорит. А говорит она нам несколько вещей.

Прежде всего она напоминает нам о том, что придет день, когда мы встанем лицом к лицу с Живым Богом, и придет на нас суд. Нет – Бог не подстерегает нас, чтобы взвесить и осудить наши злые дела и поступки; но мы встанем перед Богом, Который есть сама Красота, и обнаружим, как мы изуродовали в себе Его образ, когда, стоя перед Богом, так много возлюбившим нас, мы поймем, как мало любви мы дали Ему: это ли не суд?

Это случается и в наших земных отношениях. Иногда мы вдруг осознаем, что кто-то любил нас так глубоко, так подлинно, и мы взяли все, что нам давалось: всю любовь, все тепло, всю нежность, всю заботу, всю жертвенность; мы принимали жизнь того или той, кто изо дня в день отрекался от себя ради нас, – и не отозвались, принимая любовь, предлагавшуюся нам, как должное, как наше право. И приходит день, когда человек умирает, и тут мы понимаем, что мы брали, брали беспрерывно, и никогда не подали знака, никогда не дали человеку почувствовать, что мы понимаем, как глубоко, как подлинно, как щедро мы любимы.

И тогда мы стоим перед последним судом над нами: поздно, слишком поздно!.. О, – человек, любивший нас, простил нам давным-давно, и теперь, в вечности, говорит Богу словами Христа, когда Его распинали: Отче! Прости! Они не знали, что они делали… Но как мучителен суд, наш суд над самими собой, сознание, что мы могли так обрадовать любящего нас – и не сделали этого.

Это суд гораздо более суровый, чем любое земное правосудие; этот суд будет – и должен – бить нас изо дня в день в самую глубину сердца более беспощадно, чем любой формальный приговор. Не по тому, как мы соблюдали заповеди, мы будем судимы, а по тому, научились ли мы любить…

И сегодняшняя притча говорит об этом так ясно. Бог не требует от нас ничего, что выше человеческих сил и возможностей: пожалел ли ты голодного и жаждущего? Пожалел ли ты бездомного? Если кто был взят в тюрьму – изболелось ли твое сердце о нем? Не отшатнулся ли ты, постыдившись, что тебя сочтут его другом? Или испугавшись, что и тебя засудят с ним или с ней?.. И столько других путей, которыми можно выразить сострадание, сочувствие, любовь.

В сущности, Христос говорит нам: были ли вы просто человечными – или нет? Сумели ли вы проявить сочувствие, сострадание, солидарность? Были ли вы братьями и сестрами для тех, кто был вокруг вас? Если были – то новая жизнь может излиться в вас; но если вы не были даже человечными – как вы можете ожидать, что станете причастниками Божественной природы?.. Только если мы подобны алмазу, свет может наполнить нас, и мы можем сиять и светиться, отражая его на все стороны; но если нет – как мы можем отражать что бы то ни было?

Помните слова Христовы о том, что если око наше, глаз наш темен, то все вокруг – темнота; если сердце наше слепо, и глухо, и мертво – все вокруг мертво, все молчит молчанием смерти, все вокруг нас темно потемками пустоты и отсутствия.

Но для того, чтобы быть подлинно человечными, мы должны научиться жить заодно с Единственным, Который только может приобщить наше сердце, и наш ум, и нашу жизнь к подлинной любви, к полноте любви, к подлинному состраданию: со Христом, Который пришел в мир спасти нас. И пока мы отлучены от Него, мы можем, в очень ограниченной мере, оказывать сочувствие, дружелюбие, ласку, – но мы еще ничуть не знаем, что значит любить – любить всем нашим существом, всей нашей жизнью и смертью, всем, что в нас есть, и больше того, что в нас есть: Божией собственной любовью в нашем сердце, Божиим собственным зрением в наших глазах, Божией жертвенной самоотдачей в нашей отдаче себя самих.

Вот почему святой Иоанн Лествичник говорит, что мы не будем судимы за то, что не творили чудес, или за то, что не достигли небесных видений; но будем судимы о том, что не плакали непрестанно о нашей отлученности от Бога. И мы даже не переживаем этой отлученности по-настоящему, потому что мы так привыкли к этому расстоянию между Ним и нами; мы даже не чуем, как мы далеки и как мы обездолены без Него.

И иногда, я думаю, хорошо нам вспомнить о ком-то, кто прикоснулся края ризы Христовой и кто никогда, никогда не смог забыть, что он пережил. И вот я хочу прочитать вам несколько строк из писаний старца Силуана: Скучал Адам на земле, и земля была ему не мила. Он тосковал о Боге и говорил: “Скучает душа моя о Господе и слезно ищу Его. Как мне Его не искать? Когда я был с Ним, душа моя была весела и покойна, и враг не имел ко мне доступа… Где ты, Господи? Где Ты, Свете мой? Почто скрыл лицо Твое от меня, и душа моя долго не видит Тебя, и скучает по Тебе, и слезно ищет Тебя. Где Господь мой? Почто не вижу Его в душе моей? Что мешает Ему жить во мне? Значит, нет во мне Христова смирения и любви к врагам”. Я потерял благодать и вместе с Адамом зову: “Милостив буди мне, Господи. Даруй мне дух смирения и любви”. О, любовь Господня! Кто познал тебя, тот неустанно ищет тебя день и ночь и кричит: “Скучаю я по Тебе, Господи, и слезно ищу Тебя. Как мне Тебя не искать? Ты дал мне познать Тебя Духом Святым, и это знание Божие влечет мою душу слезно искать Тебя”.

Вот человек, подобный нам, простой русский крестьянин, который познал близость Божию и чувствовал себя сиротой на земле без этой близости.

Задумаемся над этим; задумаемся, потому что каждый из нас в святые, благословенные минуты жизни испытал близость Божию, – но как легко мы успокаиваемся, что, да, – мы одиноки в холодном мире, как и все остальные. А мы не призваны быть, как все остальные, – мы призваны быть Божиим собственным присутствием, сияющим через нас. Так пусть же просияет свет в нас перед людьми, чтобы они прославили Отца нашего, Который на небесах. Аминь!

Притча о мытаре и фарисее

Митрополит Антоний Сурожский . 2 февраля 1969 г.

Мы привыкли презирать и осуждать фарисея: нам кажется, что сегодняшнее Евангелие дает нам на это право — он будто осужден Самим Христом. Но мы забываем, что надменная праведность фарисея стоила дорого ему и подобным ему людям. Это были люди подвига и убеждения; по коротким словам, которые о нем сказаны в Евангелии, он постится дважды в неделю, то есть воздает Богу не только то, что должен бы воздавать по закону, но больше, сверх меры: он дает Богу от своего усердия. И одновременно он дает значительную часть своего дохода нуждающимся, то есть и к людям тоже он обращен каким-то, хоть и суровым, подвигом жизни. Поэтому нельзя легко судить о нем. Фарисеи были люди, которые были готовы понести тяготу своего подвига; но разбивался этот подвиг о правду Божию на том, что из своего подвига они черпали сознание какой-то мнимой праведности, а любви не достигали.

Вот он вошел в храм, не остановился у притолоки, не вспомнил, что находится в храме Бога Живого, что нет твари, которая не должна бы пасть перед Ним в трепете, в ужасе, в любви. Он пришел твердым шагом и занял свое место в храме — он на это место «имеет право»; он живет достойно, по правилам Церкви, и потому стоит он там, где имеет право стоять.

Разве это не страшно и не осуждающе похоже на нас? Как часто мы знаем, что у нас есть перед Богом, среди людей место и ч то есть у нас место, я не говорю — в вещественном храме, но в том таинственном, незримом храме, который есть мироздание, трепетно собранное вокруг Живого Бога своего. Мы тоже часто думаем: «Мое место — тут, а его — там».

А «там» стоял человек, который по суду людскому действительно не имел никакого пути вперед, в передние ряды праведников Господних. Он был собирателем податей, но как он отличался от современных! Он просто был прислужником оккупантов-римлян, которые поработили народ израильский, всячески его притесняли и искали в его же среде таких людей, которые будут только заниматься побором, сбирать их дань. И конечно, такие люди были всеми ненавидимы, потому что законом их жизни было вымогательство, была твердость, была жестокость, была беспощадность.

Но одному, видно, этот мытарь научился в той страшной, жестокой жизни, которую он вел среди себе подобных и среди жертв ожесточения людского. Он научился, что не выжить человеку в страшном человеческом обществе, если хотя бы на мгновение не будет приостанавливаться закон, если хотя бы на мгновение не будет проявляться жалость, милосердие. Если все будет идти по писанному, если все будет делаться так, как по праву можно поступать, то ни один человек не уцелеет.

И вот он стал у притолоки, зная, что по правде людской и по правде Божией он заслуживает ту же беспощадную жестокость, какую он сам применяет изо дня в день; и он стал там, бия себя в грудь, ибо знал, что заслужить никакого милосердия нельзя, — милосердие не заслуживается, никакого милосердия купить нельзя, ни быть достойным его нельзя — его только вымолить можно; оно может прийти как чудо, как непонятное, совершенно неожиданное чудо, когда праведность склоняется перед грехом, когда милосердие вдруг прорывается там, где должна бы проявиться правда — высокая, беспощадная правда. Он стоит весь в грехе своем, не смея войти в область правды Божией, потому что там для него нет прощения, а стоит он у притолоки, надеясь, что до края этого храма, до края праведности и через край ее перельется милость, жалость, сострадание, милосердие, что с ним случится незаслуженное и невозможное.

И потому что он верит в это, потому что жизнь его именно этому научила — что случается невозможное, и только невозможное делает жизнь людскую возможной, — он стоит, и до него доходит Божие прощение.

Христос нам говорит, что этот ушел более оправданным, чем другой. Фарисей не был просто осужден: до часа смертного можно надеяться на прощение, и он был праведен, он был труженик, он вкладывал усилие души и тела в праведность свою. Она была бесплодна, из нее не высекалась даже и искра сострадания и любви — и, однако, это была праведность… А неправедность получила прощение.

Вот, подумаем об этом; подумаем о том, во-первых, являемся ли мы хотя бы фарисеями, есть ли в нас вообще какая-то правда, правда перед людьми, с доброделанием, правда перед Богом — то есть отдаем ли мы Ему должное, то, на что Он просто имеет право? А потом поставим перед собой вопрос: лишенные даже и праведности фарисея, не являемся ли мы такими же, как и он, Нелюбовыми, бессердечными, мертвыми душой? Как мы смотрим на ближнего — в храме, вне храма, в жизни, в семье, на работе, на улице, в газете, везде: единичного ближнего и коллективного ближнего? Как мы на них смотрим, как мы о них судим, не имея опоры даже в истинной, хотя и мертвой, праведности фарисея?. Аминь.

Всех Вас, братия и сестры, с великим праздником Благовещения.

Светлое и радостное событие свершилось сегодня во граде Назарете. Великий и торжественный сегодня праздник. “Радуйся, благодатная, Господь с Тобою. Благословенна Ты в женах” – такими трепетными словами, посланник неба  архистратиг Гавриил возвещает Пресвятой Деве Марии о Спасителе рода человеческого. “Благовествуй, земле, радость велию, хвалите небеса Божию славу!” – воспевает в этот день святая Церковь и призывает к этой радости всех: и небо и землю и ангелов и людей. И, если кто из нас внимательно прислушался к богослужебным текстам сегодняшнего праздника, то там эта радость проходит золотой красной радостной нитью.  Нитью о радостном сегодняшнем празднике, о воспоминаемом нами ныне Евангельском событии.

Светел и радостен праздник Благовещение ибо в этот день во утробу Девы вселился Отцу соприсносущный, собезночальный, сопрестольный Сын. “В ложеснах невмистимый, безлетный в лета” воспевает сегодня святая Церковь. Праздник Благовещенье – это начало и основание всех новозаветных праздников, кроме праздника Рождества Божией Матери. Этот праздник настолько велик и светел и радостен, что его неумоляет даже святой Великий пост – время нашего покаяния о согрешениях наших, о беззакониях наших.

Тяжела и томительна была жизнь человека в Ветхом Завете. Пророк божий Иезекииль видел это в образе книжного свитка, на котором было написано и “плачь и стон и горе”. Забывая Бога, человечество все более и более заблуждалось в дебрях житейской земной суеты, во грехах, не зная куда идти и где искать вечную истину, вечную правду, истинное добро, истинное счастье. Что есть истина? Это был вопрос и одновременно вопль всего человечества. Люди постепенно осознавали необходимость нравственного оздоровления, освящения человека, но не находя в себе силы для этого, обращались за помощью, ждали божественной помощи, ждали долго, ждали с терпением, но с упованием. Скоро ли придет наш утешитель, наш избавитель, наше чаяние? — вопрошали они небо и каждый раз получали успокаивающий их положительный ответ: “Ждите, помощь придет”.

Наконец-то, как говорит апостол Павел, “пришла полнота времени” (Гал. 4,4), наступили дни пророческих обетований, наступил конец приготовления рода человеческого к принятию Спасителя, наступил исторический момент, заставивший возликовать всю вселенную. С неба ниспосылается божественный ангел и возвещает человеку: к вам снисходит единородный Сын Божий, Спаситель мира, сотворивший все  видимое и невидимое и все содержащий во Своей силе, во Своей власти. Он разрушит узы ада, Он упразднит смерть, сделает ее переходом к вечной жизни, Он исцелит в человеке всякую духовную язву, Он откроет человеку врата в царствие небесное, Он освятит человека небесною истиною, Он укажет человеку путь в Царствие Небесное, Он приблизит к Себе человека, Он соделает его наследником Царствия Небесного. Теперь уже Бог снисходит на землю не в пророческих обетованиях, а со Своей спасительною силою и прибудет с человеком до скончания мира со Своей Божественной благодатию. Он утвердит на земле святую Свою Церковь, Духом Святым поставит в ней священнослужителей и сохранит этот чин до скончания века для благословения всякого человека небесным духовным балгословением.

Святой Церкви Он оставит Божественную Трапезу – Святую Евхаристию, заповедуя нам: “Приимие, ядите. Сие есть Тело Мое, пийте от Нея вси, сия есть Кровь Моя, сие творите в Мое воспоминание”. И тот, кто достоин – причащается пречистого Тела и Крови Бога нашего Иисуса Христа, тот, по слову святителя Иоанна Златоуста, получает силу для души, крепость для сердца, основание упования. Причащаясь, мы с вами соединяемся со Христом, как Тело Христово соединено со Христом, так и мы, причаящясь Святого Тела, соединяемся с Ним.

Кроме сего прочего, сегодняшний день, когда Пресвятая Дева Мария становится Матерью Божией, в ее лице род человеческий получает заступницу усердную и ходатаицу нашу перед Богом. И кто может усомниться, что Ее молитвы, что Ее прошения пред Богом будут отвергнуты Им, ибо Она Честнейшая Херувим и славнейшая Серафим. Глубочайшее Ее смирение, оно всегда приклоняло и приклоняет милость и взор Того, кто призрел на Ее смирение, кто помянул от века милости своя к роду человеческому. Прославляя Ее сегодня, заглянем в свою совесть, в свою жизнь и скажем, а живем ли мы с вами по правде Божией? И если можем дать ответ на этот вопрос положительно, то радость сегодняшнего праздника будет для нас истинною, будет святою и торжественною и дай Бог, чтобы молитвы Пречистой Божией Матери нашей Небесной Заступницы, эта небесная радость коснулась бы сердца каждого из нас и пребывала бы с нами вся дни жизни нашей земной. И во свете этой радости каждый бы из нас достиг вечной радости во царствии Бога нашего Иисуса Христа. 
С праздником вас, братия и сестры. Аминь.