Священник Михаил Немнонов

Свв. Царственных Страстотерпцев

 и благоверного князя Андрея Боголюбского

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодня – память святых Царственных Страстотерпцев: царя Николая, царицы Александры, царевича Алексия, великих княжон Ольги, Татьяны, Марии и Анастасии.

         Так случилось, что их мученическая кончина совершилась в день памяти благоверного князя Андрея Боголюбского. Этим летом мне довелось побывать в Боголюбово  на том самом месте, где был убит благоверный князь. В  здании, часть которого сохранилась с 12 века, крутая винтовая лестница  ведет вниз из княжеских палат. На этой-то лестнице он и был убит, хотя само то место, где благоверный князь предал свою душу Богу, находится метра на полтора ниже теперешнего уровня земли. Сами палаты были перестроены, но по их объему видно, насколько скромным было жилище князя. Рядом — через стену – храм, как и было при его жизни. Все это место несет на себе печать древней простоты и аскетичности благоверного князя Андрея.

         Та же простота и аскетичность  отличала и царя Николая. Он ежедневно присутствовал на Божественной Литургии, которую учиненный священник совершал с непременным условием – за один час, но без спешки, причем во время церковных служб царь, по свидетельству очевидцев, был так сосредоточен, что «не поворачивал головы». Он был скромен и прост в общении. А императрица с дочерями во время 1-й мировой войны усердно работали в госпитале, помогая перевязывать раненых. Когда же в России совершился переворот, то царь сам пилил дрова, находясь под арестом, и вся семья копала огород охотнее и лучше, чем это сделало бы большинство из нас. И их письма были полны скорби за Россию, но не за собственную участь, которая, кажется, мало их волновала.

Мы просим милости Божией, просим небесного Царства, не уточняя, каким именно путем мы можем войти в это Царство, потому что только Господь знает лучший для нас путь и может вести нас этим путем. И для царственный страстотерпцев, как и для благоверного князя Андрея, это был путь жестокой насильственной смерти. Но она обернулась к славе Божией, — у русской земли, у нас, у народа нашего появились новые заступники и небесные покровители.

         Не к удобству нас Господь призывает, а к тому, чтобы идти вслед за Ним, взяв крест. И при том не дает испытаний, выше сил наших. И не будем пугаться трудностей, которые нам встречаются на пути за Христом. Святые наши были подобные нам люди, но они и не такое прошли. И мы, если хотим быть там, где они, понесем хотя бы часть от их доли. Трудно вовремя встать на молитву? А надо. Трудно перенести, когда нас не одобряют, когда плохо относятся к нам? А ничего не поделаешь, надо быть тем, чем мы должны быть, а не угождать всем и каждому. Трудно жить в мире с близкими? А Господь призывает нас к миру везде, где это возможно без ущерба для главного.

Я не говорю, что мы должны выбирать самое трудное, — это безрассудно.  Но если уж трудности у нас в жизни есть, от них все равно не убежишь. Будем эти трудности нести, как Крест, вслед за Христом, как делали это все наши святые.  Тогда и будем там, где они. Аминь.

Навечерие Богоявления

(Крещенский сочельник)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Христианство – это жизнь, а не настроение. Оно касается всех сторон нашей жизни. Ошибаются те, кто видит духовную жизнь в каких-то своих отвлеченных чувствах. Духовная жизнь проявляется не в чувствах, а в наших поступках, совершаемых нами каждый день с утра и до вечера в тех самых условиях, которые нас окружают.

          Само Крещение Господне тоже происходило в конкретных условиях и обстоятельствах. А до этого вышел на проповедь покаяния Иоанн Креститель, и евангелист Лука в подробностях описывает, когда именно это было. Был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в пустыне, и не когда-нибудь, а именно в  пятнадцатый год правления Тиверия Кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний четвертовластником в Авилинее, при первосвященниках Анне и Каиафе.  Мы мало знаем, что собой представлял Тиберий Кесарь, кто такой Лисаний и что такое Авилинея, зато из этого описания мы точно знаем, что у Израильского народа дела были плохи. Святая земля была завоевана римлянами, своей государственности иудеев лишили, и само это деление страны на четыре части было искусственно навязано оккупантами. Они же и меняли по своему произволу первосвященников. И все это было попущено Богом за грехи народа. Тогда-то и  проходил Иоанн Креститель по всей окрестной стране Иорданской, проповедуя крещение покаяния для прощения грехов, как написано в книге слов пророка Исаии, который говорит: глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему; всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими; и узрит всякая плоть спасение Божие.

          И его проповедь покаяния тоже была обращена к конкретным людям и призывала их к вполне конкретным делам. Народу, который к нему приходил креститься,  Иоанн…  говорил: порождения ехиднины! Кто внушил вам бежать от будущего гнева? Как бы так он их спрашивает – «искренне вы каетесь, или лицемерно? Вы на самом деле намерены что-то менять в своей жизни, или хотите совершить какой-то новый обряд, чтобы ничего другого не делать – и войти в рай?» И дальше он говорит им: Сотворите же достойные плоды покаяния и не думайте говорить в себе: отец у нас Авраам, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь.  Это – про нас. Мы говорим в себе: «Мы – русские, мы – православные». Но если мы достойных плодов покаяния не принесем, не поможет нам ни то, ни другое: не будет доброго плода – не помогут ни заслуги предков, ни христианское имя и звание. И спрашивал его народ: что же нам делать? Он сказал им в ответ: у кого две одежды, тот дай нищему, и у кого есть пища, делай то же. Перевожу: «Умейте довольствоваться необходимым, а остальным умейте делиться». Пришли и мытари креститься и сказали ему: учитель! что нам делать? Он отвечал им: ничего не требуйте более определенного вам. Мытари – самая презренная была профессия: они собирали налоги в пользу оккупантов. Но, оказывается, и у них была возможность жить по совести, — только не так роскошно. Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованием. А воины были оккупантами в чужой стране. Оказывается, и у них была возможность поступать по совести, — только надо было умерить свои денежные запросы, не быть карьеристами и не ходить по головам других людей.

          Но все это не ради самих себя он призывал их делать, не ради какой-то своей личной праведности. Все, что не ради Бога делается, не ради Высшей Истины, которая от Него, и в Нем, и к Нему возвращается – все это напрасно. Никакая праведность без Бога нас не спасет, и никакое человеческое достоинство в ком-либо нам Бога не заменит. И вот,  когда народ был в ожидании, и все помышляли в сердцах своих об Иоанне, не Христос ли он, — Иоанн всем отвечал: я крещу вас водою, но идет Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем. Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу в житницу Свою, а солому сожжет огнем неугасимым. Пшеница — это те, кто из любви к Богу с верой в Христа принесут Ему добрый плод,  — они и войдут в Царство Небесное, а солома — те, кто плода Богу не принесут, — пойдут в ад, и там будут гореть.

Сотворим же плоды покаяния, к которым всех призывал Иоанн Креститель, — а что это значит, говорит нам апостол Павел: Отвергнув ложь, говорите каждый истину ближнему своему… Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем… Кто крал, вперед не кради, а лучше трудись, делая своими руками полезное… Никакое гнилое слово да не исходит из уст ваших, а только доброе… Всякое раздражение, и ярость, и гнев, и крик, и злоречие со всякою злобою да будут удалены от вас; но будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас (Ефес. 4, 25-32).

          Сегодня все берут домой Крещенскую воду. И хорошо это, и правильно, но только если мы не будем стараться себя изменить для Бога, святая вода тоже нас не изменит. Все святыни, которые Господь дал Своей Церкви, тогда будут для нас источником духовных сил, когда мы сами возьмемся за дело. Конец любого дела – от Бога,  начало – от нас. Положим в своих делах перед Богом доброе начало, – и будет им добрый конец. Аминь.

 Неделя  16-я по Пятидесятнице.

О талантах и негодном рабе

            Достаточно ли просто быть верующим? Или от нас требуется и еще что-нибудь кроме этого?

            Сегодня мы с вами слышали притчу в Евангелии о неком человеке, который, уходя в чужую страну,  призвал своих слуг и раздал им свое имение, — одному пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился (Мф. 25, 14). Вникнем в эти слова, — каждому по его силе: он хорошо знал каждого из своих слуг, и кто мог пять талантов умножить, тому дал пять, а кто мог умножить один, тому дал один. Что это за серебро, что за таланты? Конечно, здесь речь идет о неких духовных дарованиях. И вот, уйдя в дальнюю страну, тот человек оставляет своих слуг самих управлять тем, что он им дал, вверенным им имением.

            И тогда слуга, который получил пять талантов, пошел, употребил их в дело и приобрел другие пять талантов. Должно быть, он получил в дар веру, этот слуга, потому что никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (Рим. 12, 3). Сама наша вера в Христа, — тепло ли мы верим, холодно ли, — уже великий дар Божий. И этот слуга, получив веру, жил по ней, и так приобрел еще один талант на радость своему господину. Может быть, был ему дан дар молитвы, — это тоже нелегкое, непростое дело. И он потрудился в молитве, и получил еще прибыль. Наверное, он имел какие-то знания о духовных вещах. И ими он делился с другими, и так к теории приобрел практику. Может быть, он имел какое-то особенное духовное разумение, — дар рассуждения, — и делился этим разумением с окружающими. А может быть, он имел дар слова, и употребил его для созидания Церкви.

Пошел другой раб, который получил два таланта,   и приобрел на них другие два таланта. В житиях святых есть очень яркий пример того, как  человек, который имел два таланта, приобрел на них другие два, и вошел в радость своего Господа. Это – святой мученик Вонифатий. Был он был при жизни блудником и пьяницей, но мы знаем из его жития ровно о двух талантах, который он имел. Это, во-первых, была крепкая вера в Христа, и, во-вторых, сокрушение сердца. Он каялся в этих своих грехах, он сокрушался о них, он пытался от них избавиться, но ничего у него не получалось. И вот как он приобрел другие два таланта. Своим сокрушением он приобрел молитву. Он молился Богу, чтобы избавиться от этих грехов, чтобы вылезти из этой грязи. А верою он приобрел мученичество. Потому что когда пришло время гонений, его спросили: «Ты – христианин?» Он ответил: «Да». И претерпел мучения за Христа.

А тот третий раб, получивший один талант, пошел и закопал его в землю и скрыл серебро господина своего (Мф. 25, 16-18). Что за дар он имел? Об этом в Евангелии прямо не сказано. Но только мы знаем, что есть лишь один духовный дар, который может существовать без всех остальных. Все прочие даются тем, кто имеет веру. А вот вера может быть и без других духовных даров. Получил он в дар веру, и свою веру он сохранил до конца, но  в жизни ею не пользовался.

            И вот, по долгом времени, приходит господин их и требует у них отчета. И первый слуга приходит и говорит: пять талантов ты дал мне; вот, другие пять я приобрел на них. И слышит в ответ: хорошо, добрый и верный раб! в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего (Мф. 25, 19-21). Так все наши святые верны были в малом, и над многим поставлены. Они были верны Богу во временной жизни, а получили вечную жизнь. Отдали Ему человеческие свои силы, а получили Божию силу.

Другой слуга говорит ему: господин! два таланта ты дал мне; вот, другие два таланта я приобрел на них. И слышит в ответ то же слово: хорошо, добрый и верный раб!  в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего (Мф. 25, 22-24). Не важно, много ли мы получили, — важно, как мы распоряжаемся этим.

Приходит третий, и говорит: господин! я знал тебя, что ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал, и, убоявшись, пошел и скрыл талант твой в земле; вот тебе твое. Знал он, что духовная жизнь – непростое дело. Что ее исход не от количества затраченных усилий зависит. И что никто нам не дает никаких гарантий, когда мы вступаем на этот путь, что мы придем туда, куда нужно. Эту сторону он знал хорошо. Но если бы он приобрел хотя бы один талант к тому, что ему было дано, — один! — он услышал бы те же самые слова: хорошо, добрый и верный раб!  в малом ты был верен, над многим тебя поставлю; войди в радость господина твоего. А вместо этого он услышал:  лукавый раб и ленивый! ты знал, что я жну, где не сеял, и собираю, где не рассыпал; посему надлежало тебе отдать серебро мое торгующим, и я, придя, получил бы мое с прибылью; Итак, возьмите у него талант и дайте имеющему десять талантов, ибо всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет; а негодного раба выбросьте во тьму внешнюю, где будет плачь и скрежет зубов. И в заключение Господь говорит: кто имеет уши слышать, да слышит (Мф. 25, 25-30)!

            Дай Бог и нам с вами это услышать, потому что и у каждого из нас есть свои таланты. У одного пять, у другого – два, у кого-то – один, но никак не меньше. И мы с вами можем пустить их в дело, то есть употребить их по любви к Богу и для пользы ближнего в тех жизненных обстоятельствах, в которых мы с вами находимся. Но мы с вами можем и зарыть эти таланты в землю своего себялюбия и тщеславия.

            Так вот, будем с вами лучше ими Богу служить. У кого есть вера, тот пусть по вере живет. У кого есть молитва, тот пусть молится не для своего наслаждения, не для своей пользы, а кровь в ней проливает для спасения ближних и себя самого. Кто знает много, пусть найдет способ этими знаниями поделиться с другими для пользы их, не в тщеславии, не в рвении, не в самоуверенности, а сверяя то, что мы знаем, то, что нужно другим, с тем, что вообще Господь заповедал нам для самих себя, и другим то же. Имеем мы разумение каких-то вещей духовных, поможем их понять и окружающим нас людям. Опять же, не в тщеславии своем, а по любви к ним. Ну и кто слово имеет, кто умеет мысли свои выражать так, чтобы другие понимали, пусть этот дар будет употреблен на то, чтобы другие души привести ко Христу.

            Имеющему, — говорит Господь, — дастся и приумножится. Пусть же приумножится и нам с вами. Аминь. 

 Память обновления (освящения)

 храма Воскресения Христова в Иерусалиме

(Воскресение словущее)

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Сегодняшний праздник – память освящения храма Воскресения Христова в Иерусалиме, на Гробе Господнем. А слово «словущее» означает, что в этот день воскресение Христово прославляется, то есть «слывет».

          Предыстория этого праздника восходит к первому веку христианской эпохи. В 70 году нашей эры Иерусалим был взят римскими войсками. Как и предсказывал Сам Спаситель, ими был разрушен находившийся в Иерусалиме Соломонов храм. Полвека спустя римский император Адриан построил на месте разрушенного Иерусалима новый город, который назвал своим именем — Елий-Адриан. При этом Адриан, как ревностный язычник, приложил особые старания к тому, чтобы осквернить и предать забвению святые места,  связанные с земной жизнью и смертью Господа Иисуса Христа. Святой Гроб Господень был засыпан землей и камнями и сверху был водружен идол. На Голгофе был построен языческий храм Венеры, служение которой сопровождалось развратом.   И даже в Вифлееме, на месте, где родился Спаситель, было построено капище.

Времена язычников миновали, и в начале IV века воцарился равноапостольный Константин Великий, первый император – христианин. Он впервые узаконил христианскую веру и сам исповедал себя христианином.

А затем Константин В. позаботился привести святые места в должное состояние. Святая равноапостольная Елена, мать императора Константина, отправилась в Святую Землю, и при ее личном участии были найдены преданные забвению место Рождества Христова, голгофа, Животворящий Крест и сам Гроб Господень. А затем на Гробе Господнем началось строительство храма, который заключал в себе место распятия Спасителя — Голгофу и Гроб Господень. За время своего пребывания в Иерусалиме благоверная царица построила или заложила храмы в Вифлееме, на горе Елеонской, в Гефсимании и во многих других местах, связанных с жизнью Спасителя и событиями Ветхого Завета. Святая царица Елена не дожила до постройки храма Воскресения Христова. Она преставилась в 327 году, вскоре после возвращения из святых мест. А храм строился 10 лет и был закончен в 335 году, как раз в год тридцатилетия царствования Константина Великого.

Освящение храма, состоявшееся 13 сентября 335 года, было великим торжеством Христовой Церкви. В нем принимали участие иерархи Христианской Церкви из многих стран: Вифинии, Фракии, Киликии, Каппадокии, Сирии, Месопотамии, Финикии, Аравии, Палестины, Египта. В тот же день был освящен весь город Иерусалим. А после этого епископы собрались на Собор и постановили учредить на все времена этот праздник, в который вспоминается освящение великого храма Воскресения Христова как некий рубеж, знаменующий наступление христианской эпохи в жизни Римской империи и почти всего мира.

За время, прошедшее с той поры, он много раз перестраивался, и теперь в храме на Гробе Господнем, где в Великую субботу сходит Благодатный Огонь, от него остались небольшие фрагменты. Но этот праздник по-прежнему дает нам почувствовать веру и упование, воплотившиеся в том великом храме, а также побуждает вспомнить и  скорби, без которых не обошлось его освящение.

Мы с вами помним, что в начале царствования Константина Великого Церковь сотрясала арианская ересь, отрицавшая божество Сына Божиего. В 325 году состоялся Первый Вселенский Собор, на котором арианство было осуждено вместе с его предводителями. Однако за следующие десять лет после Первого Вселенского Собора, те, кто сочувствовал ереси, оправились от поражения, усилились и перешли в наступление. При жизни Константина Великого они еще не смели открыто выступать против Православия, и вместо этого одного за другим убирали с дороги своих противников – епископов, сохранивших веру неповрежденной. Среди пастырей Церкви, собравшихся на освящение храма в Иерусалиме, было немало исповедников Православия, но были и лица, сочувствующие еретикам, причем последние заметно укрепили свои позиции. И вот, по дороге в Иерусалим епископы, направлявшиеся туда, собрались в городе Тире, чтобы по приказу императора совершить суд  между одним из столпов Православия св. Афанасием Александрийским и его обвинителями, за спиной которых действовали еретики. Св. Афанасия, между прочим, обвиняли в колдовстве, в убийстве и легкомысленном образе жизни, а также в жестоком обращении с подчиненными. В большинстве из этих обвинений св. Афанасию легко удалось оправдаться, но все же Тирский собор признал его виновным в поступках, не соответствующих святительскому служению и сану. В итоге ему пришлось провести в подполье и ссылках семнадцать лет из сорока лет своего патриаршества. Видя, что дело идет к его соборному осуждению, св. Афанасий тайно скрылся и отправился в столицу прямиком к Императору, чтобы просить  у него правосудия. А тем временем его враги лишили его сана заочно и заочно же присудили к ссылке. Затем, собравшись на освящение храма в Иерусалиме, те же лица вновь осудили св. Афанасия, а заодно и вернули в церковное общение еретика Ария, сняв с него осуждение. Промыслом Божиим Арий умер постыдной смертью, не успев вернуться к своему служению в Христовой Церкви. А св. Афанасий вынужден был провести в подполье и ссылке в общей сложности 17 лет своего патриаршества.

          И мы научаемся из этих событий, что храмы даны нам не для одной радости. А в те времена, как и теперь, многие только ее и ждали. И мы с вами можем понять, что они чувствовали, потому что сами пережили нечто подобное в начале 90-х годов, когда открылось  множество храмов и многое сразу переменилось. Каждый из тех, кто входил во вновь открытый храм, помнит, какую ни с чем не сравнимую радость при этом испытываешь. Но духовная жизнь для христианина заключается не только в том, чтобы испытывать радость. Она прежде всего заключается в том, чтобы быть верным Христу, если нужно,  и в скорби. И об этом как раз мы легко забываем. И тогда, в начале IV века все были настолько опьянены этой радостью, что многим казалось: вот, время искушений закончилось, и теперь у нас христианский царь, теперь у нас христианская империя, теперь у нас великолепные храмы и мы только и будем, что радоваться. Однако следующая скорбь оказалась не меньше, чем предыдущая. Причем она была тем больнее,  что борьба была не извне против Церкви, а внутри нее, и такая же страшная. Мы помним, что только Второй Вселенский Собор, состоявшийся в семидесятые годы того же века, то есть через сорок лет после освящения Иерусалимского храма, покончил с возродившейся ересью. Все эти сорок лет прошли для Церкви во мраке и в смуте. И они закончились торжеством Истины лишь потому, что нашлись люди, которые шли тесным путем к самой Истине, а не к тому, чтобы в этой жизни радоваться, убегая при этом от трудностей.

Проповедь благочинного второго округа Братского района протоиерея Петра Борновалов, произнесенная 21 ноября 2012г. в храме Архангела Михаила пос. Ключи-Булак Братского района.

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

Дорогие братья и сестры. Сегодня Собор Архангела Божия Михаила – престольный праздник нашего храма.

Священное писание говорит нам о том, что кроме мира материального, который сотворил премудрый Бог, есть еще мир ангельский, мир невидимых духов. Об ангелах мы знаем немного. Священное писание не открывает нам сущности ангелов, природы их. Но мы знаем, что ангелы сотворены задолго до сотворения нашего с вами мира. Вот что говорит Господь Бог в Книге Иова: «Где был ты, когда Я полагал основания земли? Скажи, если знаешь. Кто положил меру ей, если знаешь? Или кто протягивал по ней вервь? На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?» (Иов.38:4 – 38:7). Здесь сынами Божьими названы ангелы. Они были свидетелями сотворения нашего с вами мира, и они удивлялись и восхваляли Бога за Его премудрость. Ангелов очень много – невозможно найти цифру, которой человек бы смог их исчислить. В Откровении Иоанна Богослова сказано: «И я видел, и слышал голос многих ангелов вокруг престола и животных и старцев, и число их было тьмы тем и тысячи тысяч».

Но нельзя думать, что ангелы – это творцы. Нет. Они – творения Божии. И, конечно, они не вечны, как премудрый Бог. Да, ангелы бессмертны по благодати Божией. Ангелы восхваляют Бога, служат Богу, но они служат и нам с вами. Святой апостол Павел говорит о служении ангелов: «Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?» (Евреям 1:14).

Итак, ангелы – это наши небесные старшие братья. Они заботятся о нашем спасении. Чтобы мы могли их видеть – а ведь они невидимые, бесплотные духи – они часто являлись в виде человека. Так это было и в ветхозаветные, и в новозаветные времена. Самое, наверное, известное явление ангела – это благовещение Пресвятой Богородице, когда архангел Гавриил возвестил Деве Марии о том, что ей надлежит родить Спасителя мира Господа нашего Иисуса Христа.

Мы с вами говорим сейчас об ангелах светлых, ангелах святых. Но, к сожалению, ангельский мир неоднороден, и есть ангелы падшие. Мы доподлинно не знаем, как это случилось. Знаем только, что произошло разделение среди ангелов. Господь даровал ангелам свободу и, к сожалению, один из высших ангелов возомнил о себе, что он может быть равен Богу. У ангелов нет тела, поэтому они не могут творить какие-то дела, поступки, как мы с вами. Их мысли – это и есть их дела. Поэтому, как только он об этом подумал, как только он допустил мысль, что он может быть равен Богу, он тут же потерял всю свою святость и стал тем, кого мы сейчас называем дьяволом, сатаною. И среди ангелов случилась, можно сказать, революция: часть ангелов воспротивилась Богу. В Откровении Иоанна Богослова читаем: «И произошла на небе война: Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них, но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю вселенную, низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним». (Откр 12:7-12:9).

Вот как поступил архистратиг Михаил. Мы называем его архистратигом потому что он является вождем всех ангелов. Именно он встал на защиту Бога. Конечно, Бог всемогущ и никакой падший ангел не может причинить Ему никакого зла. Но чтобы удержать их в святости, удержать ангелов от дальнейшего отпадения, архистратиг Михаил и воскликнул: «Никто как Бог!» — имя «Михаил» так и переводится с древнееврейского языка. Представьте себе на мгновение, хотя это невозможно представить, что бы было. Если бы архистратиг Михаил не встал на защиту Богу. Кто знает, может быть, эта волна увлекла бы за собой многих ангелов, большую их часть, может быть всех. И вот архистратиг Михаил воскликнул это и большая часть ангелов осталась верной Богу.

Но мы знаем, что сейчас дьявол как лев рыкающий ходит и ищет, кого проглотить. Нет другой цели у падших ангелов, как погубить мир людей. Они сами уже погибли, они сами знают, что будут в аду. И эта мысль их гложет, и они хотят вместе с собой увлечь как можно больше людей.

Но сегодня мы молимся архистратигу Божиему Михаилу, всем бесплотным силам. Ведь есть ангелы-хранители. Ангела-хранителя имеет каждый крещеный православный человек, каждый из зачатых, рожденных детей, пусть даже и не крещенных – Господь хранит всех. Ангелы-хранители есть у сел, у городов, у стран, у храмов, у нашей с вами планеты Земля и так далее. Ангелы-хранители охраняют и берегут все творения Божии, помогают всем нам обрести спасение. Задумаемся только, как бы было трудно жить в мире, если бы не было ангелов-хранителей. Особенно подумаем о наших детях. Детство – самый травматический период жизни. Дети неразумны, часто проказничают, ходят туда, куда мы им не разрешаем; мы отвернулись, а они что-то взяли острое, горячее и так далее. Как сказал один проповедник, если бы не было ангелов-хранителей, многие наши дети погибли бы в детстве.

Будем молиться архистратигу Божиему Михаилу, будем молиться всем бесплотных силам, будем молиться всем нашим ангелам-хранителям. И Господь через ангелов будет посылать помощь.

Всех с престольным праздником Собора Архистратига Божия Михаила. Спаси Господи! Аминь

Недели подготовительные к Посту

Митрополит Антоний Сурожский.

Притча о блудном сыне

(Лк. 15:11-32) — 26 февраля 1967 г.

Сегодняшнее Евангелие говорит нам не только о грехе и покаянии, но и о прощении, которое нам дается Богом. Когда блудный сын, пришедший в себя путем страданий, обездоленности, одиночества, отверженности, направился к отчему дому и когда он был еще далеко от дома, хотя уже мог вдали видеть его очертания, отец, который, вероятно, много-много раз выходил и вглядывался вдаль, ожидая возвращения своего сына, — отец его увидел. И Евангелие нам говорит, что в сердце его загорелась жалость и ласка: «Сын его мил ему был», — и не ожидая его прихода, он, старик, оскорбленный, обездоленный грехом и бессердечием своего сына, устремился к нему навстречу и пал на его плечо головой, и обнял его, и поцеловал его.

Так ли мы встречаем друг друга, когда видим, что издалека, из той далекой страны, куда каждого из нас в какой-то момент (а иногда и часто в жизни) уносит грех, из той далекой страны к нам возвращается бывший друг, знакомый, приятель, родной? Так ли мы его встречаем?

Прежде всего, часто ли наша любовь остается такой непоколебимой, что мы постоянно выходим на порог нашего дома, общего дома, того дома, который значит, что мы — вместе, и глядим вдаль в надежде, что он вернется? И когда мы видим, что идет в нашу сторону человек, который был нам близок, но стал далеким, — часто ли бывает, что мы в сердце поражены огнем прежней любви, лаской, жалостью? И часто ли мы первыми устремляемся навстречу и не ожидаем ни слова сожаления, ни покаяния, ни признания: обымем человека, приласкаем, утешим его в том, что он оказался неверен в любви и в дружбе?

Не чаще ли мы ведем себя, как тот сын, который ничем не был виноват перед своим отцом, и когда вернулся с поля, с работы, и услышал, что радость ликует в отчем доме, прежде чем причаститься этой радости, захотел узнать, чему там радуются: почему здесь радость вне меня? И когда узнал, что его младший брат, который погибал, теперь вернулся, он войти не захотел.

Грешный брат его, поняв, что сделал, увидев состояние, в которое он пришел в далекой стране, преодолевая стыд и страх, преодолевая неуверенность в том, как его примут, пошел к отцу, а этот праведный стоит вне дома, где радуются, что погибший вернулся к жизни, и ждет, чтобы отец пришел его молить: Войди в общую радость! Я радуюсь, радуются слуги, радуется брат — приди, приобщись нашей радости… Отец даже не может его просить, чтобы он свою радость внес в общую радость, потому что ясно: никакой радости у этого праведного нет о том, что погибший спасся…

И как говорит отец, и как говорит праведный сын! Обращаясь к отцу, этот праведный сын говорит, что за все годы добродетельной жизни, труда отец его не наградил — словно платного рабочего! — ничем, а когда вернулся «этот твой сын», он заколол упитанного тельца… А отец ему отвечает: Разве нам не надо было радоваться, «когда твой брат вернулся?»… Праведный видит в блудном только согрешившего сына своего отца, которого за брата он уже не может принять, а отец ему напоминает, что если для него блудный — сын, то для праведника он — брат.

Опять скажу: часто ли бывает, что мы воспринимаем человека согрешившего — даже не против нас, а вообще поступившего плохо — как своего брата? Не чаще ли мы говорим «твой сын» — презрительно и отвергая? Часто ли мы признаем, что он мне все равно брат, он родной, он дорог отцу — значит, и мне должен быть бесконечно дорог?. Но нет, мы подобны этому сыну, который воображал себя добродетельным, потому что был хорошим работником, хотя оставался чуждым всему духу отчему.

И дальше еще одно. Отец не дает пришедшему сыну попроситься в работники; в работники он его не может принять, он его может принять только как вернувшегося сына.

И он повелевает рабам: принесите первую его одежду — не самую лучшую одежду, которая найдется в доме, чтобы он чувствовал себя в чужой одежде на себя непохожим, а ту одежду, которую он носил до того, как стал чужим в этом доме, до того, как сбросил ее с плеч, чтобы нарядиться по-иностранному, по-иному.

И когда он надел вместо своих лохмотьев старую свою одежду, которая прижилась к нему, которая легла на его тело уютно, отец повелел принести ему перстень: не просто кольцо, но тот перстень, которым человек в старое время, когда люди были неграмотны, запечатлевал каждое свое послание; перстень, который тому, кто им обладал, давал власть над человеком, власть жизни и власть смерти, власть его обездолить до конца, власть его опорочить.

Почему отец это сделал? Почему он не стал сперва требовать доказательств, что сын покаялся? Потому что раз тот преодолел и стыд, и страх, чтобы вернуться, отец знал, что он прочно пришел домой.

Так ли мы поступаем? Когда к нам приходит, возвращается человек, который когда-то был дорог и нас оскорбил или оскорбил кого-то нам даже не столь близкого, — отдаем ли мы все, что раньше было? Окутываем ли мы его в прежний теплый уют? Готовы ли мы дать ему перстень, которым он может запечатлеть в конце каждого письма нашу подпись?

Нет — и потому примирение не прочно. Потому так страшно бывает идти мириться, что знаешь, что отца не встретишь, а встретишь ложную добродетель, ложную праведность, унижающую, оскорбительную праведность того, кто скажет: ты мне не брат, даже если Тот, как и меня, признает тебя Своим сыном…

Подумайте над этим вопросом прощения, потому что скоро наступит Прощеное воскресенье: как бы оно не застало врасплох, как бы не оказалось, что мы не умеем прощать, и как бы это наше неумение не обратилось на нас, а не на тех, кого мы отвергаем и кого, за их покаяние, за страдания и слезы, за тяготу душевную, уже простил и принял Господь. Аминь.

Неделя 12-я по Пятидесятнице.

О богатом юноше

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

Некий богатый юноша приходит к Христу с вопросом: Учитель Благий! Что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? (Мф. 19, 16) Юноша этот с детства воспитан был в благочестии. Он никогда не совершал смертных грехов. Он интересовался самым важным, что только есть в жизни. И вот, несмотря на это, чего-то важного его душе не хватало, и он спрашивает у Христа, чего именно. Понял ли юноша, что ему было сказано, или не очень, но только ответ на свой вопрос он получил.

            Во-первых, в самом вопросе, — в этих словах: Учитель благий, — уже есть некоторый изъян, и Господь ему сразу на это указывает. Учитель – это учитель, а Господь – это Господь. И Христос говорит: что ты называешь Меня благим, как учителя? Никто не благ, как только один Бог (Мф. 19, 17). То есть за чем мы приходим, — за знанием о том, как спастись, или за самим спасением? К Тому, Кто имеет знание, или к Тому, Кто имеет силу воскрешать мертвых, — и умерших телом, и мертвых душой?

И дальше Он говорит этому юноше: Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Юноша спрашивает: Какие? А очень простые, — те самые, которые написаны в книгах закона: не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй;  почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 19, 17-19). Понятно, что и все остальные заповеди здесь тоже подразумеваются, — все, которые нам даны. Не одна, не две, не три, не так, что вот это я хочу исполнять, а это я не хочу, что это я исполню сегодня, а это – когда буду на пенсии. Все сразу, и во всей возможной для нас полноте.

Но почему Христос вдруг говорит про заповеди тому, кто не имеет веры? Что важнее, — заповеди, или вера? Дело в том, что как только мы беремся за исполнение заповедей, мы видим, что без твердой веры ничего у нас не получается, как должно.  Например, чти отца и мать, — есть среди нас человек, который может сказать, что он это исполнил как следует? Или не лжесвидетельствуй? Или не кради? А тем более — все остальное, о чем сказано в заповедях? Таким образом, без Того, Кто спасает, мы не можем сделать и то, что нас спасает.

            Но юноша этот считает, что все он исполнил, как следует. Он говорит: Все это я сохранил от юности моей; чего еще недостает мне? Чем мне увенчать корону, которую я уже выковал себе благими делами? И тогда Христос говорит ему: Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за мною (Мф. 19, 20-21). Что это значит — продать имение и раздать нищим? Это значит – наше земное пустить в дело, чтобы получить небесное, делясь тем и другим с теми, кто рядом с нами.

Так сделали все наши святые, — они продали все, что у них было здесь, на земле, и купили то, что на Небе. Святитель Николай, например, был сыном небогатых, но знатных родителей, и он продал свою спокойную жизнь в родном городе,  купив Царство Небесное ценой всяких лишений. Преподобный Сергий Радонежский тоже продал свое знатное происхождение, возможность добиться званий и почестей, — и купил место на горе Маковец, где сейчас его лавра. Преподобный Серафим Саровский продал свое купечество – он был сыном богатых купцов —  и купил путь монашеский в  монастыре, где нужно было не только трудиться, но и выделялось специальное время для изучения Святых Отцов. И наши новомученики российские продали возможность отречься от Христа ради временной жизни, и купили верность Богу до смерти и в самой смерти.

И вот этот юноша, видно, поняв, о чем идет речь, отошел с большой печалью, потому что у него было большое имение. И Христос говорит ученикам Своим: истинно говорю вам, что трудно богатому войти в Царство Небесное; Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие (Мф. 19, 22-24). А в Евангелии от Марка переданы и такие Его слова: Дети! Как трудно надеющимся на богатство войти в царствие Божие! То есть тому, кто привязан к земле и ради нее жертвует Небом. И ученики тоже поняв, что их ждет, в изумлении и ужасе говорят: так кто же может спастись? Можем ли мы, живя на земле и состоя из земли, не привязываться к земному? И Христос отвечает: человекам это невозможно, Богу же все возможно  (Мф. 19, 25-26). И если мы  приходим к Нему как к Господу, а не как к благому Учителю, то тогда и возможно для нас не прилепляться к земле и идти вслед за Ним.

Так что же нам сделать доброго, чтобы иметь жизнь вечную? То же, что и этому богатому юноше. Верить в Христа, как в Господа. Заповеди Божии воспринимать как слово Божие, как слово Царское, а не как какую-то отвлеченную истину, с которой мы как бы согласны, но нашей жизни она не касается. И, главное, Бога возлюбить всем сердцем, всей душой и всей крепостью, делясь этой любовью и с теми, кто рядом с нами.

Невозможное человекам возможно Богу. Возможно и нам увидеть Царство Небесное и войти в него, если там будет сокровище наше. Аминь.

Неделя 21-я по Пятидесятнице.

О сеятеле и семени

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

          Есть такое выражение – «церковная нива». Нива – это засеянное поле, от которого ждут, что оно принесет урожай. Церковная нива – это люди, уверовавшие во Христа, которые сами назвались христианами, то есть вызвались приносить Богу духовный   плод. И вот Господь в сегодняшней притче предупреждает нас о том, что не вся церковная нива принесет что-либо доброе.

Вышел, — говорит, — сеятель сеять семя свое… Сеятель – Он Сам, Сын Божий. Вышел – то есть пришел к нам, стал ради нас Человеком. И стал сеять семя свое – то есть Свое слово, а также и дела, которые Он совершал в пример нам, чтобы мы размышляли о них и в меру наших возможностей Ему подражали.

Но не везде это семя взошло одинаково. …И когда он сеял, иное упало при дороге и было потоптано, и птицы небесные поклевали его; а иное упало на камень и, взойдя, засохло, потому что не имело влаги; а иное упало между тернием, и выросло терние и заглушило его; а иное упало на добрую землю и, взойдя, принесло плод сторичный. Сказав сие, возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! 

Одно и то же семя было посеяно, — Господь Иисус Христос и Его первые ученики проповедали одно и то же евангельское учение. А вот результат евангельской проповеди повсюду был разным, поскольку разными были устремления людей, которые ее услышали.

Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия? Мы видим, что семена слова Божьего, упавшие в сердца учеников,  уже начали прорастать.

          Он сказал: вам дано знать тайны Царствия Божия, — вам, потому что вы интересуетесь этими тайнами, потому что у вас возникают вопросы, и вы ищете ответы на них. Так и всем, кто действительно хочет знать тайны Царствия Божьего, дано их узнать.

…а прочим в притчах, так что они видя не видят и слыша не разумеют. Видя не видят и слыша не разумеют те, кому слово Божие не интересно, у кого никаких вопросов по поводу духовной жизни не возникает, а где нет вопроса, там нет и ответа. Такие люди получают от евангельских притч ту пользу, что они подпадут меньшему осуждению как рабы, которые не знали воли господина и потому ее не исполнили.

Вот что значит притча сия: семя есть слово Божие; а упавшее при пути, это суть слушающие, к которым потом приходит диавол и уносит слово из сердца их, чтобы они не уверовали и не спаслись. Эти люди послушали евангельскую проповедь, но она в них ничем не отозвалась. По крайней мере, никаких глубоких чувств в них слово Божие не пробудило. И потому  они вскоре забыли его.

          А упавшее на камень, это те, которые, когда услышат слово, с радостью принимают, но которые не имеют корня, и временем веруют, а во время искушения отпадают. Что значит «не имеют корня»? Значит, вера у них неглубокая, не затрагивает внутренних душевных струн, не проникает в глубины сознания. Они с радостью говорят о вере, читают духовные книги и живут церковной жизнью, но в глубине души у них действуют совершенно иные стихии, и свет веры в эту  глубь не проникает. И как только у них начинаются трудности, эти люди жертвуют тем, что для них наименее ценно, то есть верой.

…А упавшее в терние, это те, которые слушают слово, но, отходя, заботами, богатством и наслаждениями житейскими подавляются и не приносят плода. Люди вроде бы и пытаются жить  духовной жизнью, но не получается, потому что они целиком заняты работой, ремонтами, огородами, развлечениями, одним словом — заботами и радостями мира сего. Все это и в жизни верующего человека присутствует, но в свою меру. А когда мирским делам нет меры, тогда нет и веры.

          А упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении. Хранят – то есть помнят, осмысливают, сопоставляют с ним свою жизнь, ищут, как  изменить себя, когда это требуется, и терпеливо делают шаг за шагом в нужную сторону.

          Сказав это, Он возгласил: кто имеет уши слышать, да слышит! Кто имеет уши слышать, да слышит, что из людей, которые назвались христианами, три  части из четырех никакого духовного плода не приносят, и только немногие идут к спасению.  

От чего это зависит? Только от нас самих. Больше ни от чего и ни от кого не зависит, принесем ли мы плоды духовной жизни, или не принесем. Другие люди могут помочь нам принести больше плода, но само то, приносим мы плод, или не приносим, зависит только от нашего свободного произволения. Будем мы худой землей, или доброй – и то, и другое наших рук дело.  В одном случае нас после смерти ждет вечное запустение, в другом – вечная же награда. К ней и будем стремиться. Аминь.